Хоакин Феникс

«Все мы персонажи какого-то симулятора»

Обладатель нескольких номинаций на «оскар» и прямолинейного характера не старается показаться лучше, чем есть на самом деле: он честно рассказывает, почему блестяще играет детектива-наркомана и плохо на трубе, о жизни в секте и после смерти, о трусости и борьбе с самим собой

Меня утверждают на роль, а я думаю: «это потому, что им не удалось заполучить того, кого они хотели»

Позвольте вначале вернуться на пару лет назад — тогда после четырехлетнего перерыва вы вернулись в кино с фильмом «Мастер». Эта картина о сектантах заставила вспомнить вашу личную историю — в 1970-х ваши родители с вами и другими своими детьми колесили по Америке в составе религиозной общины «Дети Бога», где, как говорят, имели место не только вольные сексуальные отношения, но даже насилие над детьми.

В нашей семье до подобного не доходило. Да и мои родители довольно быстро вышли из этой секты -сразу, как только поняли, что это нечто большее, нежели религиозная община.

Как они вообще туда попали?

Через знакомых. Мама с папой были людьми верующими и хотели найти единомышленников, чтобы говорить с ними о религии. И тут эти друзья: «О, мы тоже верим в Иисуса!» Родители поверили им, подумали, что нашли круг, где разделяют их идеалы, -секты ведь редко называют себя сектами; обычно говорят: «Мы люди с таким же мировоззрением, у нас свободная община». Вообще люди всегда упоминают «Детей Бога» в каком-то негативном ключе — как будто все члены общины виновны. Это несправедливо. Я думаю, в случае моих родителей все было невинно. Они просто верили в Бога.

После выхода из секты они начали новую жизнь — поменяли фамилию Боттом на Феникс и переехали в Калифорнию. Там ваша мать устроилась на телеканал NBC и привела вас на кастинг, после которого вы получили первую роль. Выходит, вы попали в шоу-бизнес не по своей воле?

Вовсе нет. Мы постоянно пели и играли, родители поощряли нас за это. Для ребенка актерская игра — естественное продолжение детских игр. У детей отличное воображение, и, если его не подавлять и давать возможность самовыражаться, это очень вдохновляет. Я, кстати, как раз недавно думал об этом, когда ехал по долине Сан-Фернандо. Мы жили в этой долине, и наш семейный микроавтобус вечно ломался, когда нас возили на прослушивания. Я обожал тот момент, когда входишь в студию или на съемочную площадку и делаешь вещи, на которые ты, оказывается, способен, хотя и не знаешь, как это тебе удается.

У вас весьма приятные воспоминания. Хотя многие актеры, начавшие карьеру в детстве, часто говорят об этом с сожалением.

Странно. У меня не было какого-либо негативного опыта. Но тут опять же важно, что у меня была прекрасная семья, которая меня поддерживала.

У вас с братом Ривером разница в четыре года, вы оба с малых лет снимались на ТВ и в кино. Возникало ли между вами соперничество?

Никогда. Мы были командой, и, кто бы ни получал роль, мы всегда радовались и поддерживали друг друга. У нас не было зависти друг к другу или соперничества — нас так воспитали.

Вы не ходили в школу, были на домашнем обучении. Удавалось ли вам нормально учиться?

Нет. Не знаю, лень ли тому виной, но могу точно сказать, что я никогда не был усидчивым — мне хотелось скорее приступить к следующему заданию. Мне и актером-то нравится быть потому, что можно на 3-4 месяца сосредоточиться на одной роли, а потом переключиться на другую. Я терпеть не могу выходные. Будь моя воля, я снимался бы семь дней в неделю, два дня безделья — это слишком. Когда я работаю, я не ленюсь. Хотя, если бы мне пришлось заниматься чем-то одним целый год, не уверен, смог бы я сохранять такую же вовлеченность.

Значит, в школе вы не особенно усердствовали?

Нет, и сейчас об этом жалею.

Я считал, что не могу долго топтаться на одном месте, ведь есть куча других дел.

Но когда вырос, понял, что у меня была куча времени, которое я мог потратить с какой-то пользой. Вот, например, недавно я начал учиться играть на трубе. Первый раз я взял пару уроков в 15 лет. Прикинул: для того чтобы прилично играть, нужно пять лет учиться. Ну и бросил — когда тебе 15, пять лет для тебя как полжизни. Лет шесть назад купил трубу и снова взял пару уроков. История повторилась. А теперь я думаю: прошло гребаных шесть лет, и, если бы я тогда не забросил это, я бы сейчас… В общем, две недели назад я взял очередной первый урок игры на трубе и с тех пор занимаюсь по полчаса каждый день. Не знаю, надолго ли меня хватит.

В интервью нашему журналу семь лет назад вы говорили, что стали веганом еще в трехлетнем возрасте. Правда ли, что вы отказались надевать кожаную одежду на съемках «Гладиатора» и «Переступи черту»?

Не знаю, откуда пошел этот слух, потому что в «Переступи черту» у меня точно были кожаные ботинки. Да и в «Гладиаторе» на мне тоже была кожа. В плане веганской еды на площадке сейчас нет никаких проблем -сегодня веджибургеры есть даже в гребаных ресторанах фастфуда. Так что мои потребности прекрасно удовлетворяются.

А когда поблизости не оказывается ресторана фастфуда с веджибургерами, вы можете что-то приготовить?

Только элементарную веганскую еду. Могу сделать сэндвич, салат или пиццу — ну то есть я не повар.

Будучи молодым перспективным актером, вы, по слухам, несколько лет жили с Лив Тайлер после того, как в 1997 году сыграли с ней в фильме «Выдуманная жизнь Эбботтов». Также говорили, что вы встречались с Анной Пакуин, с которой снимались в 2001 году в «Солдатах Буффало». Похоже, любите вы служебные романы.

Это зависит, я бы так сказал… Ну то есть любовь — это любовь, и профессия здесь совершенно ни при чем.. С другой стороны, важно, чтобы отношения не мешали работе.

Последнее время много разговоров о ваших отношениях с Элли Тейлз, 20-летней девушкой-диджеем. Пристальное внимание к вам прессы и поклонников усложняет романтические отношения?

Отношения — это вообще сложно, и добавлять в них досужих зрителей, естественно, не лучшая идея. Если ты желаешь быть публичной фигурой в Интернете или видеть себя в журналах, это обязательно вернется к тебе бумерангом. Только впустишь папарацци в свой мир, и они начнут тобой манипулировать. К счастью, мне все это никогда не было интересно и мои друзья, как и я, не обращают внимания на подобные вещи. Мы часто прогуливаемся по Мелроуз-авеню мимо папарацци, и иногда они кричат: «Эй, Хоакин!» -но почти никогда не снимают. Конечно, пару раз, когда мне еще не было тридцати и я встречался с актрисами, они лезли туда, куда не просят. Сейчас же в основном щелкают камерой в надежде, что меня собьет машина, или я споткнусь, или кто-нибудь в меня чем-нибудь бросит. Но я понимаю, каково быть красивой женщиной.

В каком смысле?

До меня дошло, что то же самое, что и я, чувствуют хорошенькие женщины. Те, вслед которым на улице сворачиваешь шею. Им, наверное, тоже часто хочется заорать: «Слушай, лучше прямо подойди ко мне и скажи: «Привет, как дела? Давай поговорим». Когда кто-то шныряет у меня за спиной, я начинаю чувствовать себя неуютно. Мне совершенно неинтересны посторонние люди, но если кто-то подойдет и скажет: «Привет. Как дела? Меня зовут так-то» -нет проблем! Я с тобой даже перекинусь парой слов. Если ты искренен в своем любопытстве, это здорово. Но вот это тихое подхалимство вокруг ужасно угнетает. Никому такого не пожелаю.

Так, человек, который жмется и боится заговорить с вами, вероятно, тоже ощущает себя некомфортно.

Я это прекрасно понимаю. Однажды ко мне в магазине подошла женщина: «Извините, ради бога, можно я вас сфотографирую?» Я ответил: «Знаете, вообще-то обычно я не позволяю, но спасибо вам за то, что спросили. Я здесь с двумя друзьями, а вы одна, подошли и поздоровались. Это очень смело с вашей стороны». Мы еще немножко поболтали. Было приятно. Потом эта женщина пошла покупать свои гребаные чулки, а я пошел покупать себе очередные штаны.

Одна из ваших последних ролей -постоянно находящийся под наркотой частный детектив в фильме «Врожденный порок» Пола Андерсона. Это очень стильное кино, похожее на ну ар, только с наркоманами и безумцами.

Отличная тема, да? Этот фильм буквально засасывает в себя. Я понял это уже после съемок — шел куда-то по своим делам и вдруг подумал: «Вау, я так долго был где-то совсем не здесь, меня как будто взяли в необыкновенное путешествие». Это все заслуга Пола. Он не швыряет актеров, как котят, в проект, а аккуратно вводит вас в роль, так что вы даже не осознаете, что вас только что перенесли в другой мир и другое время.

Этот фильм так долго ждал своего часа, что Роберт Даунимл., которого считали главным претендентом на роль детектива-хиппи, в итоге услышал от Андерсона: «Извини, ты стал слишком стар для этой роли».

Когда меня утверждают на роль, я всегда думаю: «Это потому, что им не удалось заполучить того, кого они поначалу хотели». Только кто мне в этом признается? Поэтому я не парюсь, живу по принципу «Влезай, куда сможешь». Помню, как я сказал Полу: «Не хочу, чтобы ты чувствовал, будто обязан мне чем-то», а он ответил что-то вроде «Да ты не бойся. Если что, я тебя уволю». (Смеется.) Уж не знаю, серьезно он или пошутил. Но я хочу работать с режиссерами, которые делают лучшие в мире фильмы. Если я могу в этом участвовать, отлично. Если нет, я пойму.

Над «Мастером» вы ведь тоже с Андерсоном работали. Вашим партнером в этом фильме был Филип Сеймур Хоффман, с которым сдружились на съемках. Как вы восприняли его трагическую смерть?

Я не хочу об этом говорить.

О’кей. Пережив потерю друга, не говоря уже об ушедшем в 23 года вашем брате Ривере, решили ли вы для себя, что происходит с людьми после смерти?

Да ни хрена я не решил. Если вы скажете мне, что я — герой гребаной видеоигры, в которую режутся какие-то пришельцы черт знает где, я вам поверю почему нет? Все мы вполне можем быть персонажами какого-то симулятора, изобретенного в будущем. Я ничего не исключаю. Любая теория вероятна. Могу только посоветовать меньше думать об этом. Просто не думайте.

Как вам работа в новом проекте Вуди Аллена и сам он? В кино он всегда такой забавный.

Вуди не такой, как все думают, и уж точно не такой, как его герои. Он очень уверенный в себе и сильный, четко знает, чего хочет. Мне понравилось с ним работать. Он хорошо пишет и здорово чувствует ритм каждой сцены -это что-то невероятное. Продумываешь эпизод, все выглядит идеально, а потом он вносит пару маленьких корректив -и как будто прорывает плотину.

Вы раньше не пытались попасть в его проект?

Мама тут припомнила, что я пробовался в его фильм лет в 20. Забыл название. Вуди Аллен — вообще первый режиссер, чье имя я узнал. Хорошо помню, как ребенком посмотрел «Любовь и смерть». Я мечтал работать с ним, но не думал, что это когда-либо случится. Так что я очень доволен.

Критики уважают вас за то, что вы не боитесь браться за рискованные роли. Чувствуете себя канатоходцем?

Нет. А даже если и так, то подо мной крепкая сеть и огромный мягкий матрас в придачу. Это всего лишь кино. Я смотрю на молодых парней, которые в свои 20 с небольшим играют в финалах чемпионатов мира, — у них один удар, и второй попытки не будет, а соперник делает все, чтобы ты проиграл. А у меня что? На съемках все тебя поддерживают и хотят, чтобы у тебя получилось.

Значит, на съемках у вас никогда не вырабатывается адреналин?

Почему же! Мне частенько бывает страшно. Понимаю, это охренительно смешно: я занимаюсь этим уже 30 лет и до сих пор каждый раз чувствую себя как в первый раз. Хотя, может быть, это и неплохо — это означает, что мне не все равно. Так что это страх, который мотивирует, а не тот, что сковывает.

В нерабочее время что вы делаете ради адреналина?

Я конченый трус. В некотором смысле именно поэтому я и актер. Я знаю, что такое страх. Я никогда не хотел прыгнуть с тарзанки, или с парашютом, или сделать что-нибудь в этом духе. На меня все это наводит ужас. Лет пять назад я ездил на мотоцикле. Но если ты не гоняешь, ездить бессмысленно, а я не уверен, что оно стоит того. Это очень весело, но, блин, очень опасно. Думаю, с тех пор я стал еще большей размазней.

А выглядите весьма крепким.

Я медитирую в 8 утра и перед сном. Я ни черта не понимаю, что это за фигня и почему она работает, но я не понимаю и как работают таблетки от головной боли. Может быть, это все плацебо. Но для того чтобы расслабиться, это полезно. По крайней мере мне это помогает. Еще я недавно начал заниматься йогой; раньше мне казалось, что это ужасно скучно.

А теперь решили испытать себя на прочность?

После фильма Вуди Аллена я оказался слегка не в форме, появился живот. И как-то случайно разговорился со знакомым — я не знал, чем он занимается, а тут спросил, и он ответил: «Я инструктор йоги». Я сказал: «Супер, завтра приду к тебе». После первого урока я ему сказал: «Буду честен, я к тебе больше не приду. Это тоска. Раньше ты был мне симпатичен, а теперь я тебя ненавижу. Не хочу, чтобы эта хрень сказалась на нашем общении».

Тем не менее я остался, потому что мне понравилось заставлять себя. Классно себя морально переламывать.

Вы ходите на выборы?

Конечно. Правда, я в этом плане поступаю как слабак — жалко, убого -я просто выбираю из двух зол. Голосую, но абсолютно ничего не понимаю в этой теме. Я говорю это без гордости. Это ужасно. Мне следовало бы разбираться.

Что вы сегодня знаете такого, чего не знали семь лет назад, когда давали нам свое первое интервью?

Я понял, что я счастливчик и что мне продолжает везти. Кроме того, чем старше я становлюсь, тем больше понимаю, что ни хрена я ни о чем не знаю. Чувствую себя, как будто только что сморозил какое-то дерьмо типа «Для меня не существует правил», хотя на самом деле у меня, может, и есть правила. Не знаю. Я стараюсь стать лучше, как минимум стараюсь стать более открытым миру.