История Евромайдана

Если следовать исключительно хронологии, то выйдет так: 21 ноября 2013 года, практически девять лет спустя после первого Майдана, несколько журналистов, в том числе Мустафа Найем, призвали прийти на главную площадь страны всех, кто не был согласен с внезапным отказом Януковича от подписания Ассоциации с Евросоюзом. К вечеру на Майдане собралось человек 300, и всю неделю до 1 декабря их было не слишком много: студенты ночевали, пели и плясали, а также кричали дурацкие кричалки, флаги были исключительно Евросоюзовские и украинские, политики еще не подтянулись, а голосом Евромайдана была Руслана. Но в ночь с 29-го на 30-е остатки затухающего Майдана были жестоко разогнаны, люди избиты, и часть из них спаслась за стенами Михайловского монастыря (между прочим, это всего второй случай за всю историю Киева — предыдущий был во времена «Батыева нашествия»). Отреагировав на неоправданную жестокость, 1 декабря на улицу вышли киевляне — почти МИЛЛИОН человек. Так появился совсем новый Майдан — не столько за Ассоциацию, не столько за Европейские ценности, сколько в протест против насилия, своеволия власти и полной бесправности украинцев. С этого момента все происходило как в фильме-катастрофе, снятом с малым бюджетом в формате документальной драмы: сотни тысяч людей 94 дня мерзли, ходили, требовали, пели, гибли, снова пели гимн, спасались, были избиты, брали штурмом правительственные здания, снова пели, снова гибли, бросались за решетки и снова наступали. В ход пошли брусчатка и коктейли Молотова, в ответ — дубинки, водометы и БТРы. Как бы пафосно это ни звучало, именно тогда, зимой, родилась украинская нация — политическая нация, не имеющая отношения к генам, и настоящий патриотизм. Только тогда, зимой, оказалось, что быть украинцем — это не просто указать свою национальность или гражданство при заполнении документов в иностранном посольстве. Быть украинцем стало для многих означать стоять до последнего, пожертвовать своей жизнью и не бояться выйти против власти, оставшись с ней один на один.