Невероятная майская рыбалка. Ловля карпа

Возвращаясь как-то с велотренировки по набережной, я остановился возле рыбаков, которые, пользуясь моментом, пока не вошел еще в силу запрет на весеннюю ловлю рыбы, выстроились с удочками вдоль берега. Среди них выделялась колоритная фигура Петровича. Среди многих завсегдатаев нашего городского пруда он имел репутацию профессионала. Петрович был мужчиной педантичным и к процессу ловли подходил очень серьезно. Что ни говори, а 25 лет службы в армии бесследно не проходят. У его ног стояло ведерко с прикормкой, замешанной по особому рецепту, и время от времени он подбрасывал ее в воду. По всему было видно, что Петрович нацелился на карпа, который в это весеннее время часто подходил к берегу. Вдруг поплавок после нескольких подергиваний скрылся под водой. Петрович засек. По его движениям можно было понять, что попалась серьезная добыча. Сделав несколько рывков, рыба потащила на середину пруда. Рыбак начал плавно отпускать леску с катушки, стараясь растянуть эту процедуру во времени. Но сто метров лески закончились быстро, и тут уже надо было включать все свое мастерство, чтобы не дать рыбе сойти. Она делала заходы то влево, то вправо, поддавалась рыбаку и снова тянула от берега, но через 15 минут борьбы уже стало заметно, что рыба начала уставать. Весна — не осень, сил после зимы у рыбы еще недостаточно. Петрович, преодолевая ослабшее сопротивление, начал медленно подтягивать ее к берегу. Заметив согнутую в дугу удочку и напряженную позу рыбака, рядом начала собираться толпа зевак.

Как обычно, посыпались «дельные» советы, а один особо рьяный схватил подсак и приготовился пустить его в дело, как только рыба попадет в зону досягаемости. Вот уже на воде стали заметны буруны от головы и спинного плавника. Несомненно, попался крупный карп. Помощник перелез через ограду и, держась за нее одной рукой, другой начал измерять расстояние, с которого сможет завести подсак под рыбу. Когда до берега оставалось несколько метров, карп уже не оказывал никакого сопротивления и позволил себя тянуть, словно бревно. Помощник без предупреждения, проявляя максимум рвения и минимум познания в этом деле, завел сетку со стороны хвоста. Карп был настолько утомлен борьбой, что позволил себя зачерпнуть таким дилетантским способом.

— Нет. Так не годится, — возмутился до сего момента молчащий и сосредоточенный на вываживании трофейной рыбы Петрович. — Освободи рыбу и заведи подсак как положено — со стороны головы. Казалось, нет ничего сложного в том, чтобы правильно выполнить операцию и вытащить карпа на берег, ей Помощник снова опустил инструмент в воду и, держась одной рукой за ограду, начал подводить его под рыбину. Но в последний момент то ли рука соскользнула, то ли еще что, но от неожиданного резкого движения он случайно задел обручем подсака за губу карпа. Тут же крючок выскочил изо рта рыбины и звякнул о металл ограды. Зрители ахнули. Карп под действием удара отодвинулся на каких-то полметра, но стал уже недосягаемым. Не предпринимая никаких попыток для бегства, он просто начал медленно-медленно погружаться на дно. Небольшая глубина и прозрачная вода позволила зрителям досмотреть представление до конца. Достигнув дна, карп какое-то время лежал неподвижно, потом медленно развернулся и так же медленно уплыл на глубину.

 

Месть щуки

— Ты куда собрался? — крикнул мне с берега Васильич, когда я почти отчалил от пристани лодочной базы.

-За хищником.

— Да с таким ветром у тебе шансы нулевые.

— А вдруг.

Я, конечно, знал, что южный ветер на нашем городском пруду почти всегда гарантирует отсутствие клева, но этот разговор разбудил во мне желание доказать Васильичу, что он не прав, тем более Леонид Васильевич был начальником конструкторского отдела, где я работал простым инженером. Он тоже был рыбаком и сейчас как раз занимался починкой бокса для весел, но, как мне казалось, занимался этим не страстно, а скорее из-за того, что его начальство уважало порыбачить и поохотиться. Лишь слегка подгребая веслами, подгоняемый ветром я направился в сторону дальних проток. На первую заветную протоку ветер пригнал меня быстро. Я собрал спиннинг, нацепил самую большую и тяжелую блесну и начал троллить. Протянул снасть серединой протоки, потом поближе к берегу, но безрезультатно. Эксперименты со сменой скорости и направления движения также результата не принесли. В конце концов, взял спиннинг в руки и стал облавливать участок у стены камыша. Где-то на тридцатый заброс, когда руки почти занемели от усталости, почувствовал сильный удар, да такой, что чуть не выпустил спиннинг из рук. Моментально подсек. Спиннинг согнулся в дугу, а по сопротивлению я почувствовал серьезного противника. Рыба, делая то резкие рывки, то плавные потяжки, потащила меня вместе с лодкой к противоположному берегу. Чтобы не дать возможности рыбе зайти в коряжник, я начал форсировать события, быстро наматывая леску на катушку. И вот наконец-то я увидел того, кто взял меня на буксир, — огромного размера щука показалась над водой и, подняв фонтан брызг, ушла в глубину. В глаза бросились ее необычные желто-красные плавники. Кружась вокруг лодки, она еще так раза три поднималась к поверхности. Поняв, наверное, что подобными пассивными действиями от блесны не освободиться, щука, разогнавшись, сделала крутую «свечку» и так тряхнула головой, что блесна, вылетев из ее пасти, пулей полетела в мою сторону. Инстинктивно отклонив голову, я спас свой глаз, а блесна, посвистев у самого уха, плюхнулась в воду у меня за спиной. Напоследок щука мелькнула своими красными плавниками и скрылась в толще воды. Я опустился на сиденье и с трудом перевел дыхание. Особого сожаления, что рыба сорвалась, не было. Десятикилограммовая щука с гастрономической точки зрения никакой ценности не представляет, и после поимки была бы отпущена на волю, но осознание того, что из этого поединка не я вышел победителем, оставляло осадок на душе. Получив мощный заряд адреналина, я направился на базу. На всякий случай настроил снасть на троллинг и взялся за весла. Уже на выходе из протоки кончик спиннинга дернулся — я схватил удилище и резко подсек. Борьба началась снова. Почувствовав, что на том конце рыба раза в два меньше предыдущей, церемониться не стал, а, методично наматывая леску на катушку, начал подтягивать ее к лодке. Почти у самого борта щука свечой пошла вверх, стараясь освободиться, но я вовремя успел потянуть снасть на себя, после чего рыба по дуге залетела в лодку. Настроение мое сразу улучшилось. Я греб, не замечая встречного ветра. Вот и база. А вот и мой начальник все никак не закончит ремонтные работы.

— Ну как, я был прав? — поинтересовался он, заметив меня.

— Не совсем. Попалась одна щучка.

— Покажи.

Я подошел, показывая улов. Из холщевой сумки наружу торчала щучья голова. Остальная часть туловища с трудом умещалась внутри. Леонид Васильевич, по-видимому, желая оценить размер зубов хищницы, просунул ей в рот небольшой гаечный ключ, которым орудовал минуту назад. Но хищница, по-видимому, не желая терпеть такого бесцеремонного отношения к себе, резко  выпрямила свое туловище и сомкнула челюсти на кисти начальника. Не ожидая такого поворота событий, Леонид Васильевич вскрикнул от боли. Руками разжать скользкую пасть не получалось. Тогда я рукояткой спиннинга подцепил за край челюсти хищницы и помог, наконец, освободить руку. Кровь ручьем текла по пальцам экспериментатора. К счастью, на базе нашелся бинт и зеленка, и первая медицинская помощь была оказана вовремя. На следующий день начальник пришел на работу с забинтованной рукой, но на наши производственные отношения инцидент не повлиял. Скорее даже наоборот.

 

Когда деревья были большими

В детстве мы с отцом очень часто ездили на рыбалку в село Романовка, где течет живописная речка Теребна, берущая начало прямо со склонов заповедных Медоборов. В нескольких местах она была перегорожена дамбами и образовывала довольно большие пруды. Не могу припомнить случая, когда бы мы возвратились домой без улова. У нас на речке было несколько любимых мест. Одно из них располагалось на русле ниже дамбы верхнего пруда. Там сразу после шлюза образовалась широкая заводь, откуда на протяжении метров двадцати водный поток с шумом прорывался между камнями. А дальше река снова приобретала спокойный характер и медленно текла меж болотистых берегов. Лучше всего рыба брала именно в той заводи. Рыбалка наша начиналась с процедуры копания червей, которой всегда занимался отец, а я тем временем ловил удочкой на хлеб. И часто бывало так, что, пока отец копал червей, я уже успевал надергать карасей и плотвичек на уху. Но в тот раз рыба не клевала. Видно, первые интенсивные осадки смыли в реку достаточно корма, и рыба мой хлеб просто игнорировала. Потому, воткнув удочку во влажную землю, я решил пройтись вдоль стремнины. Речка тут была неширокой — каких-то 3-4 метра, но мне тогда она казалась очень большой. Я уселся на лежащее бревно и залюбовался игрой струй. Вдруг заметил, как большая щука, перепрыгивая через порожистые участки и мощно работая хвостом на мелях, шла по стремнине вверх. Достигнув заводи, она скрылась в ее мутной воде. Через некоторое время другая щука почти в точности повторила этот же маршрут. Я затаился за кустом верболоза, тем временем усиленно соображая, как бы поймать хищницу, если она вдруг опять окажется на мели. Пока я размышлял, очередная щука, преодолевая препятствия, выпрыгнула из воды и, к моему счастью, упала прямо в щель меж двух камней. Я не стал дожидаться, пока она, извиваясь, освободится из плена, а прямо в чем был бросился в воду за добычей. Не обращая внимания на течение, холодную воду и скользкие камни, я подбежал к щуке, правой рукой схватил ее за жабры, а левой насколько мог крепко, обхватил скользкое туловище. Еле вытащив ее из щели и изо всех сил прижав к груди, я понес добычу на берег, боясь упустить, ведь щука по длине была в половину моего роста. Пошарив глазами в поиске, где бы ее положить, я заметил канавку, из которой рыба не смогла бы скатиться обратно в речку. Под действием мощной порции адреналина, я совсем не ощущал холода, хоть одежда была достаточно мокрой. В охотничьем азарте я снова занял свою позицию за кустом и стал ожидать очередную добычу. Но холод все же одолел. Я снял одежду, как мог ее выжал и развесил на том же кусте сушиться, не переставая краем глаза следить за мелью в надежде на очередную добычу.

И не напрасно. Пара щук вскоре запрыгала на мелководье, пытаясь поскорее перебраться в глубину заводи. Я, как коршун, набросился на ту, что была поближе, и прижал ее ко дну. Потом снова перехватил за жабры и отнес щуку на берег. Тут как раз показался отец. Увидев меня мокрого и дрожащего, а рядом на траве двух щук, он подбежал, обнял и лаконично похвалил:

— Молодец!

Я был несказанно горд. Отец быстро разделся и накинул все на меня, сам же остался в семейных трусах и железнодорожной фуражке. Ход щуки прекратился, и мы, греясь под лучами весеннего солнца, продолжили ловлю рыбы уже традиционным способом. Но приключения на этом не закончились. На бетонной дамбе сторож пруда длинными граблями очищал шлюз от мусора. Некоторое время спустя, подошел к нам.

— О, хороший улов. Поздравляю! Я вижу, вы тут уже раздетые, так не могли бы мне помочь в одном деле?

— А что за дело? — заинтересовался отец.

— Да тут вот в шлюзе застряла самка карпа, а сверху мне ее не достать. Не могли бы помочь ее поймать и выпустить в пруд? Думаю, щук этих вы не на удочку ловили, так что опыт у вас уже есть. Гидротехническое сооружение, именуемое шлюзом, представляло собой широкий бетонный желоб, заполненный водой. С входной стороны он был перекрыт решеткой из металлической арматуры, с выходной — деревянным щитом.

Отец без лишних слов залез в желоб. Вода доходила ему до пояса. Согнувшись и расставив широко руки, будто загонял кур в сарай, он нащупал в воде рыбину, осторожно, как ребенка, взял ее на руки и положил на дамбу. Самка карпа почти не сопротивлялась. По длине она была шире отцовых плеч, а от икры толстая, как поросенок. Отец быстро выбрался на дамбу, перенес рыбу к воде и выпустил в пруд. Вот такая рыбалка вышла у нас в тот день.